Блог О пользователеhaul87

Регистрация

Бокал тоски, бутылка одиночества....

  • 14 декабря 2011 | 20:08 SEDATIVE * (СИДЕЭТИВ) 

    SEDATIVE * (СИДЕЭТИВ)

    Я ни кто, у меня нет имени. Я лишь раб. Моя жизнь никчемна и пуста. Есть лишь комната 4 на 4. Тусклый свет луны из окна и тишина ночи. Сырость стен, запах моха. Комната больше похожа на склеп, в ней нет надежды, лишь боль и отчаянье. Смерть или жизнь? Здесь этот вопрос не имеет смысла.

    Меня снова ведут к нему. Он мой хозяин Ион Гальстром. Он занимает пост Гансулума, имеет дворянский титул. Высокое звание позволяет ему иметь сидеэтива и много рабов.

    Рабство больше не является уродством, скорее доказанным фактом мы не равны и ни когда не будем, у нас разные ДНК и разные судьба. Да великими не рождаются, а становятся. Но раб это раб. Если он таким родился, значит это его судьба. Судьба же свободных править и созидать, мыслить и управлять. Посредством жестокости они утверждают законный порядок бытия,

    У хозяина была ужасная мигрень. Он был зависим от активности солнца, от его геомагнитной активности. Когда две недели была активность, и приступы были каждый день, я должен был его лечить от всех болезней и недугов. Моя работа забирать чужую боль себе. Я – сидеэтив. Это и мое имя и проклятье.  Давным-давно появились люди способные избавлять от боли. Они исцеляли людей и  видели их внутренний мир. Их эмпатия была немысленной. Эти люди быстро приобрели популярность. К ним обращались за помощью, название их было различно и экстрасенцы и знахари. А спустя годы, после Васталовских войн, таких людей стали разводить и клонировать. Они стали элитными рабами. Среди них элитным подклассом были сидеэтивы. Число их было ограничено, а способности поражали. Были и побочные эффекты, но не для хозяев, а для сидеэтивов, летальный итог для последних.

    Меня вели за цепь к хозяину. Как только мы вошли в его комнату, он радостно заулыбался мне и велел приступать. Хозяин лежал на кровати, а я стоял на коленях возле его головы. Я медленно поглощал его боль, при этом мою голову как будто сжимало тисками, как будто вбивали гвозди в виски. Хотелось закричать от раздирающей боли, но это было запрещено. Обычно в таких ситуациях слуги сразу затыкали мне рот, либо кляпом, либо ударами по лицу. «Терпеть, терпеть», повторял я сам себе.

    Сеанс был окончен и меня слова привели в мою могилу 4х4. Дверь закрылась, и я завыл от боли, глядя в ночное небо. Боль оседала, боль имела объем и чужая боль становиться твоей, срастается с тобой, превращаясь в бесконечную муку. Лишь смерть способна прервать эту карусель боли.

     Наступило утро. В коридоре послышались шаги, это наверно была Анастария. Она была симпатичная молодая девушка, веселой и улыбчивой. Ей было лет 18, и с самого рождения она была рабыней. Хоть ее родители и родились свободными, все таки война многое изменило. Плен и рабство, они потеря все, и уважение и честь, их все заменил страх. Превратившись в просто тела для своих господ. Анастария была лишь красивой игрушкой для господина. Он любил свою куклу, как избалованный мальчик играл с ней. При этом любил смотреть на ее страдания. Ее кожа была очень нежна, поэтому даже он несильного прикосновения оставались синяки. Но хозяин не ограничалався лишь прикосновениями, он хотел всего и сразу…..

    Я люблю Анастарию за ее лучезарную улыбку и за ее заботу. Она ухаживает за мной и хоть как то скрашивает мои страдания. Но  это так казалось другим, на самом деле я видел то, что не видели другие, я незаметно поглощал ее боль, в благодарность за ее заботу. Она была похожа на вольную птицу в клетке. Она яростно скрывала боль в своем сердце. Хоть она и родилась рабыней, но свобода была в ее крови.

    - Он опять над тобой издевался?

    -Давай не будем об этом. Как ты?

    -Жить буду. Вроде боль прошла. Я живучий – я попытался улыбнуться.

    -Наверно тебе нелегко бывает?

    -Я привык, так же как и ты. Люди странные создания, мы ко всему привыкаем даже к боли.

    -Кстати я слышала, хозяин купил еще одного сидеэтива.

    -Ты видела его, какой он? – меня распирало любопытство.

    -Не знаю, но говорят он ужасно красивый, пока он в другом отсеке. А ты чего так оживился, ахахахахаха? – засмеялась Анастария.

    - Да просто - смутился я- просто хочу увидеть такого же как и я. Очень хочу….Расскажи мне что-нибудь Анастария.

    - Что же тебе рассказать мой хороший? Какую-нибудь сказку?

    -Да!!!- радостно произнес я.

    Она напоминала старшую сестру, которая убаюкивала своего младшего брата. Её голос был успокаивающим и нежным. Речь звучала как мелодия народных песен. Красивая, улыбчивая, нежная она была моим светом в этой мире боли и тьмы.

    Наступила ночь. Я снова  был один, хотя почему снова. Я всегда был один, с рождения и по сей день. Мало кто понимал меня, я лишь раб. Я и для рабов странный человек, они меня боялись за необычные способности. Да была Анастария, но вряд ли понимает сущность моей боли. Ведь боль различна, это как музыка. Да есть только 7 нот, но их комбинации немыслены, так и боль многогранна и ее границы непостижимы. Между приступами боли я мог постигнуть суть боли, это были самые ужасные минуты в моей жизни. Быть поглощенным адской болью и осознавать свою ненужность, или даже то, что ты просто средство от боли и больше ни чего. Это как то убивает в тебе все ростки жизни…

    Уже  наступил вечер, и я услышал шаги в коридоре. По времени это вряд ли была Анастария, я встревожился. Дверь открылась, и в нее вошел незнакомец. Молодой человек лет 20, ростом где-то сантиметров 177, худой. Светлые волосы и глаза цвета лазури. Незнакомец лег на матрас и закрыл глаза. Я чувствовал в нем и страх и тревогу, и жуткую усталость. Потом я выяснил, что это новый сидеэнтив хозяина, он был молчалив и величествен.

    Однажды нас обоих повели к хозяину. Я остался снимать боль у господина, а незнакомец у его жены. Когда меня привели обратно в камеру, незнакомец уже лежал на матрасе. Он корчился от боли, но молчал. Меня это немного удивило. Но даже после того как дверь закрылась и мы остались вдвоем он молчал. Ни звука и глаза цвета неба………..

    Я лег напротив него и смотрел. Смотрел только на него. Меня захватила его боль, но среди этой боли было что-то……. Даже не знаю, как вам объяснить, это был стержень, то, что не давало ему сдаться, он был боец. Он боролся как с другими, так и с самим собой. Я тонул в его глазах, казалось, я погружаюсь в его мир, я был внутри него.

    Проснувшись, я снова увидел глаза небесного голубого цвета. Ах, эти глаза!!! Они не были одного цвета, они менялись от освещения и настроения, но всегда были прекрасными. Они очаровывали и приковывали к себе. Они заставляли их вспоминать и думать о них.

    Незнакомец стал для меня всем. Хоть он и молчал, но я чувствовал все его эмоции и желания, как и он мои.

    Мы часами лежали друг напротив друга и общались. Обычным людям этого не понять, но мы и не совсем обычные.

    Все чаще я  стал думать о его губах. Они были хоть и бледно алые и тонкие, но манящие. Я не знаю, зачем люди целуются.  Я как то видел поцелуй, а на мои вопросы Анастария ответила «Люди хотят и целуются, если тебе кто-то нравиться, то ты его хочешь, то и целуешь. И вообще не задавай глупых вопросов».

    Я лежал и думал «а нравиться ли он мне? Почему я так хочу его поцеловать? Даже не поцеловать, сколько попробовать его губы на вкус». Мне казалось, что они необычайно вкусные и сочные. Хотелось провести по ним нежно кончиками пальцев, слегка прикоснуться губами и слиться с ним в единое целое. От этих мыслей мое сердце бешено билось, а кровь казалось закипала и на лице появлялся румянец.

    Есть тысячи оттенков боли, но самая страшная -  боль одиночества. Можно быть в отчаянье, можно утопать в крови, но это не поможет! Боль пронзит тебя тысячами иголок и каждая твоя клеточка, горя в огне страдания будет излучать ее. Постичь боль и ее причину недостаточно. Оно лишь вырастет в гигантское чудовище пожирающие тебя изнутри.

    Что день, что ночь, для меня это не имеет значение. Одиночество это не отсутствие или наличие кого-то рядом, одиночество это состояние души. Для него важно знать, если тот, кто разделяет твою боль. Тот, чья боль сливаясь с твоей, создает что-то единое с тобой. Это связь боли и рождает нечто необыкновенное.

    Проснувшись, я уставился в потолок. Сегодня я не хотел смотреть в эти голубые глаза. Его боль умножается во мне и отдает в виски. Его тело стало моей иконой, которой я возношу свои молитвы. Но как глядеть на боль другого? Ведь он…..Да, такой же как и я…..

    Я как бы случайно повернулся и увидел его лицо. Оно не отражало ничего, лишь безразличие и отрешенность. «Черт! Аж, внутри все сдавило».

    Открылась дверь, и появилось двое. Они повели меня к хозяину, видно у него сегодня обострение. Меня посадили на поводок и приковали цепью, я ждал как пес. Появившийся хозяин приказал приступать. Хоть боль и пронзала меня, но мне было уже все равно, я хотел лишь побыстрее вернуться в камеру. Вдруг я почувствовал, как из носа закапала кровь, и я потерял сознание……

    Очнулся я уже в камере. Анастария меняла мне повязку на голове.

    -Что с тобой? Ты меня совсем напугал Ты как?

    - Нормально…..

    - Ты в последнее время совсем сник. С тобой что-то случилось?

    - Нет… А ты?

    - Ты что-то хочешь спросить?

    - Да, но не знаю, как….

    -Хахахаха, чудо мое! – Анастария улыбнулась и обняла меня -Расскажи о чем ты думаешь.

    - Просто…..Я думаю кое о ком каждый день…

    - Если человек становиться близким и дорогим, то мы думаем о нем. Это нормально.

    - Значит этот человек мне дорог?

    -Да. Поэтому и думаешь о нем.

    -А что обычно делают с дорогим человеком?

    -Ну, обычно заботятся о нем, переживают, хотят помочь – Анастария нежно погладила мои волосы.

    -Значит он мне действительно дорог….

    Я уснул. Мне снилось небо. Черное без единой звезды, лишь одинокая Луна. Мне снился хозяйский сад, в котором растут разнообразные цветы. Белые розы и душистая хризантема, была и клумба с разноцветными тюльпанами. Цветы были необычайно красивы ночью, нежные их лепестки, необычайно нежно играли в лунном свете. Посередине сада был пруд с кристально чистой водой, в нем отражалась луна, и казалось, что цветы растут на безжизненной Луне, придавая безжизненному одиночеству, какое- то нежное очарование.  Вдруг появилась бабочка. Вся как из черного бархата с красными и желтыми краплениями. Необычайно изысканное создание, передвигавшиеся с какой то царской неторопливостью.  Порхая от цветка к цветку, она села на мою ладонь. Мне показалось, что в моей руке было сокровище мира. Хрупкая и нежная, свободная и счастливая. Она была такой, каким я всегда мечтал стать.

    Проснувшись, я думал о бабочке, о ее крыльях и Луне. Мне захотелось превратиться в бабочку и улететь. Подальше от всего…..Но взгляд….этот взгляд сжал меня всего. Я боялся повернуться, он смотрел прямо на меня.

    Оглянувшись, я увидел, как он истекает кровью. Видно, что боль хозяйки заполнила его настолько, что организм не выдержал. Кровь была густой и черной как смола. Опустившись на колени, я смотрел на его измученное лицо. Казалось, тысяча иголок вонзилось в него и продолжает двигаться внутрь, пытаюсь пронзить все внутренние органы и убить его. Я решил хоть немного облегчить его страдания:

    -Поделись со мной своей болью!

    Я нежно провел кончиками пальцев по его пересохшим губам, и заглянув в его глаза начал процедуру. Боль сразу же ударила в висок, и кровь закапала из носа. Это было похоже на сильный удар прямо в нос, от неожиданности я чуть не потерял сознание.

    -Ты чего делаешь, дурак?

    -Ты мне дорог! Я хочу помочь тебе!

    Незнакомец оттолкнул меня от себя и отвернулся от меня. Я лег рядом с ним. Я чувствовал тепло его тела, стук его сердцебиения, слышал его тяжелое дыхание. Ощущая его боль я понимал, как ему сейчас тяжело, скорее всего он плохо восстанавливается после сеансов, поэтому чужая боль накапливается в нем и уничтожает его изнутри. Я резко приподнялся и поцеловал его в губы. В этот момент, мир как будто замер. Сердце замедлило свой ритм, кровь казалось, застыла в венах. Я глядел в его глаза и тонул, тонул в нем. Проникая в его душу, я постигал его, его боль обволакивала меня. Создавая подобие кокона, но именно благодаря ему, я увидел его внутренний мир.

    Это была хрустальная башня. Изящная и хрупкая. С прозрачными стена и разбросанными везде детскими рисунками. Гуляю по башни я слышал детские голоса и смех. Казалось, что я попал в чью-то детскую комнату, однако потом небо затянуло. Началась сильная гроза, гремел гром. Детский смех сменился, на крики о помощи. Все коридоры были залеты кровью, а рисунки горели под ногами. Хрустальные стены превратились в грязно черные. Сверху доносились звуки пыток и страданий. Чем выше я поднимался, тем холоднее становилось в башне, тем темнее и безжизненее было в ней. На самом верху находилась комната. В ней были разбросаны игрушки и рисунки, в углу стоял холст с незавершенной работой, а посередине стол для пыток. Стол был весь в свежей крови, казалось, на нем недавно кого-то пытали до смерти. От этого пейзажа мне стало не хорошо, я опустился на пол и зажал голову руками, так как крики были все громче и громче, я не знал их источник, казалось, что они доносились отовсюду. Я посмотрел на открытое окно в башне и увидел бабочку, ту самую, что снилась и мне. Я вспомнил свой сон, и сознание вновь вернулось ко мне.

    Я продолжал целовать моего дорого человека. Он слегка обнял меня за талию, глаза его были закрыты, и я закрыл свои. Я решил насладиться этим новым ощущением. Вскоре я почувствовал, как язык незнакомца пытается проникнуть в меня. Мне это не очень понравилось, и я стал сопротивляться, но кто бы мог подумать, что соприкосновение наших языков будет приносить столько удовольствия! Я поддался пылкому незнакомцу, и уже казалось, нас ни чего не сможет разделить……….

    Проснулся я в объятиях незнакомца, мне никогда не было так хорошо. Он гладил мое лицо и волосы. Он нежно меня поцеловал и сказал:

    -Доброе утро!

    -Доброе – улыбнулся я и зарылся лицом в его груди. Я обнял его крепко-крепко. Я боялся его отпускать, он был для меня всем!

    Счастье длилось неделю. Только он и я. Рассветы и закаты. Я постигал его душу, а он мою. Казалось, мы уже начали сливаться в нечто общее, в один живой организм. У нас больше не было боли, она резко куда-то исчезла, так же как и мое одиночество. Я не был больше одинок! У меня был он!

    Но прошла неделя и у хозяина с женой вновь начались приступы. Нас разбудили посреди ночи, и повели к ним. Не знаю, что уж произошло, но их состояние было ужасно, столько боли я давно не принимал в себя. Во время процедур, я все время думал о нем, хоть у меня и текла носом кровь, все же я хотел быстрее вернуться в свою камеру в объятия дорого мне человека. Но…..я не подращитал силы и вновь потерял сознание…

    Очнулся я уже в камере. Видно я проспал больше суток, была темная ночь. Я посмотрел на незнакомца и что-то во мне оборвалось, как струна на гитаре…Я подошел к нему, он не дышал…..Его сердце не выдержало боли, оно просто остановилось раз и навсегда……Прижавшись к нему я гладил его волосы. Я говорил с ним, уже даже и не помню что, а слезы лились с моих глаз. Глаза его хоть и были открыты, но были холодны и безжизненны……

    Я провел кончиками пальцев по его прекрасному лицу, вновь взглянул в его прекрасные и глаза, и обняв его поцеловал. Казалось, что я падаю в пустоту. У нее нет начала или конца, это бесконечная тьма, без надежды и без веры. Погружаясь во тьме, я ощутил адскую боль в груди, боль дикого одиночества, уж больше нет ни кого, кто бы познал мою боль, уж нет ни кого, кто бы познал мою душу. Я лишь средство от боли, лишенное всего. Так зачем это все??? Так захвати меня тьма! Без тебя, нет и меня………..

    Утром слуги обнаружили два трупа синдеэтива. Как напишет врач в своем заключение причина смерти первого остановка сердца. Причина же второго поразила даже опытного патологоанатома, сердце треснуло, а из трещины сочилась густая черная кровь, образую на столе силуэт черной бабочки……..

    *sedative ['sedətɪv]  - 1. прил.седативный; успокаивающий, успокоительный; болеутоляющий, 2. сущ.успокаивающее, успокоительное средство (лекарство)

    © Чеширский (Haul87) Кот